Главная » Мир театра » Страшная быль голубого Дуная. Российская премьера «Сказок венского леса» в Театре Маяковского

Страшная быль голубого Дуная. Российская премьера «Сказок венского леса» в Театре Маяковского

Никита Кобелев из тех режиссеров, что любят открывать для сцены новые, нетривиальные названия. Он поставил в Театре Маяковского еврейскую сагу «Бердичев» Фридриха Горенштейна, научно-медицинский трактат «Человек, который принял жену за шляпу» Оливера Сакса, и вот теперь – «Сказки венского леса» практически неизвестного в России австрийского драматурга Эдёна фон Хорвата.
 
Название настраивает на игривое, легкое зрелище – вальсы Штрауса, любовь, весна, цветы. Но это обманка. Под видом мелодрамы нам преподносят довольно мрачную сатиру на благополучное мещанское общество, уже беременное фашизмом. Пьеса была написана в 1931 году, и в ней явно чувствуются предвестия черной чумы. Недаром с приходом нацистов к власти она была сожжена в Мюнхене в числе других запрещенных книг, а сегодня её регулярно ставят немецко-язычные режиссеры от Марталера в «Фольксбюне» до Тальхаймера в «Дойчес театре».  
 
На первый взгляд здесь нет ничего крамольного. Типичная любовная история, случившаяся где-то в пригородах Вены. Дочь мелкого бюргера, хозяина лавки игрушек, Марианна разрывает помолвку с нелюбимым женихом и бросается в объятия проходимца и игрока Альфреда. Конечно, ничем хорошим это не кончается: любовник быстро остывает и сбегает, сплавив новорожденного ребенка к родне в деревню, а девушке приходится зарабатывать на жизнь в ночном клубе сомнительной репутации. 
 
Но драматурга больше интересует не сама мелодраматическая ситуация, а реакция окружающих. Жители венских предместий показаны как вполне себе добропорядочные и милые люди. Они пытаются как-то выжить во времена экономического кризиса, устроить личное счастье, защитить свой мирок и свои ценности. Но на поверку каждый оборачивается форменным чудовищем: отец из высоких моральных принципов отрекается от дочери и буквально толкает её на панель – ничему другому ведь не обучена, жених готов принять заблудшую невесту обратно, но только без ребенка, а тут очень кстати бабушка Альфреда, железная пуританка, намеренно изводит младенца, прижитого вне брака.
 
В общем, сказочки довольно жуткие. Но Никита Кобелев предпочитает не сгущать краски, не пускаться в гротеск и экспрессию, а придерживается жанра сатирической драмы, обозначенной Хорватом как Volksstück (народная пьеса). Он выводит на сцену набор типажей: благородный отец, прожженный авантюрист, стареющая красотка и так далее. Действие происходит на фоне одинаковых витрин магазинчиков, где протекает тихая и размеренная бюргерская жизнь (сценография Михаила Краменко). Окна то и дело моют и протирают – на витринах, как и на репутации семьи, не должно быть пятен. Соседи веселятся и устраивают пикники на прекрасном голубом Дунае под вальсы Штрауса, пьют шампанское и флиртуют – но эта идиллическая картинка оказывается фальш-фасадом, за которым рушатся судьбы.
 
Есть в спектакле и начинающий нацист, студент Эрих (Михаил Кремер), он выглядит пока что безобидно и даже смехотворно: марширует, упражняется в стрельбе да лихо зигует. Окружающие относятся к его поведению, как к забавному чудачеству. Но мы-то хорошо представляем, что будет дальше. Для наглядности режиссер вводит в действие в качестве конферансье еврейскую девочку Иду (Дарья Хорошилова), тоненькую и близорукую. Очевидно, что скоро она станет новой жертвой этих добропорядочных граждан, готовых откусывать голову близким и без всякого Гитлера. Кобелев вслед за драматургом пытается уловить самое начало необратимых перемен, исследовать ту благодатную почву, на которой пустили корни ростки фашизма.  
 
В «Сказках» режиссер продолжает исследование своей магистральной темы, начатой еще в спектаклях «Враг народа», «Последние» и «Кавказский меловой круг», – темы человека и общества, циничного и лицемерного, отвергающего живые порывы.  Во многом спектакль перекликается с «Изгнанием» Миндаугаса Карбаускиса, выпущенного на той же сцене на Сретенке ровно год назад. И там, и здесь речь идет о попытке вырваться за пределы – страны или заданных поведенческих рамок. И о расплате за этот опрометчивый поступок. О том, как общество отторгает человека, посмевшего покинуть наезженную колею, как быстро он становится изгоем, теряет все свои социальные преференции. В наследство от «Изгнания» новому спектаклю достался и способ организации пространства – надписи, обозначающие место действия, и даже актерский состав.
 
Одна из центральных ролей тут вновь отдана Вячеславу Ковалеву – главному открытию «Изгнания». Но, честно говоря, в качестве покорителя женских сердец он выглядит не так убедительно, как в роли литовского мигранта. Зато Анастасия Дьячук (Эгле в «Изгнании») уверенно ведет партию Марианны, играя поистине независимый и твердый характер, наследующий героиням Островского – Катерине из «Грозы», Ларисе из «Бесприданницы». Она с упрямством, сжав зубы и наклонив крутой лоб, встречает все удары судьбы, пока в самом конце не сломается – страшно, бесповоротно – и не повиснет на руках жениха безвольной тряпичной куклой.
 
Интересный образ получился и у Алексея Сергеева: жалкий, наивный простачок в финале превращается в домашнего тирана, который унесет невесту, как добычу, перекинув через плечо. Совершенно монструозная бабушка вышла у Майи Полянской – Васса и мамаша Кураж в одном флаконе, из когорты «не дождетесь, я еще вас переживу». Да и все остальные артисты работают уверенно и на одной волне. Но, пожалуй, они слишком благодушны к своим героям, слишком снисходительны к их человеческим слабостям.
 
Ведь этот Альфред – такой душка и весельчак, а что девчонку обесчестил и бросил – так она сама виновата, на шею кинулась. А соседка Валерия (Юлия Силаева), хоть и спит с кем попало, не брезгуя мальчиками, которые ей в сыновья годятся, но в душе хорошая, добрая женщина... «Сказки венского леса» укачивают нас на житейских волнах под звуки вальсов и только в финале заставляют содрогнуться, когда в коляске вместо ребеночка оказывается мешок с картошкой, а героине в качестве моральной компенсацией суют в карман купюры.
 
Пьесу Хорвата сегодня можно было бы поставить гораздо жестче – тут есть множество вполне современных и болезненных тем: подавляющая роль религии и моральных стереотипов, бесправное положение женщины и насилие (совсем недавно в Центре Мейрхольда вышел спектакль «Абьюз», доказавший печальную актуальность проблемы). Но Никита Кобелев не склонен к актуализации, особенно когда речь идет о первом представлении пьесы в России. Он ставит драму прошлого века как вещь в себе, оставляя за зрителем право и возможность проводить какие бы то ни было параллели. Будем надеяться, что публика Театра Маяковского окажется прозорлива и этим правом воспользуется.

teatral-online.ru